Члены комитета кредиторов не являются представителями конкурсного кредитора
Верховный Суд указал, что ответственность за убытки, причиненные решениями комитета кредиторов, не может автоматически возлагаться на кредитора, избравшего членов комитета
Одна из экспертов «АГ» обратила внимание на указание Верховного Суда на то, что кредитор отвечает за действия членов комитета кредиторов, если предложенные им кандидаты заведомо некомпетентны, неразумны или недобросовестны. Другой указал, что в этом определении ВС РФ разъяснил разграничение оснований ответственности мажоритарного кредитора за деятельность сформированного им комитета кредиторов и конкурсного управляющего. Третий заметил: ВС вновь подтвердил, что ответственность за сохранность имущества должника возложена на арбитражного управляющего.
18 сентября Верховный Суд вынес Определение № 309-ЭС16-3578 (11) по делу № А76-22197/2013, в котором он указал, что члены комитета кредиторов не являются представителями конкурсного кредитора, поэтому ответственность за убытки, причиненные решениями комитета, не может возлагается на избравшего его членов кредитора.
В ноябре 2013 г. по заявлению ЗАО «Уральская монтажно-промышленная компания» было возбуждено дело о ее банкротстве. В отношении должника применялись процедуры наблюдения и внешнего управления, затем было открыто конкурсное производство. При этом с марта 2013 г. в доверительном управлении у ООО «Атомстройэкспорт-Финанс» находились 50,1% акций указанной компании. Единственным участником общества «Атомстройэкспорт-Финанс» было АО «Атомстройэкспорт», входящее в группу компаний ASE (инжиниринговый дивизион госкорпорации «Росатом»). Таким образом, незадолго до возбуждения дела о банкротстве «Уральской монтажно-промышленной компании» «Атомстройэкспорт» стал контролирующим ее лицом.
Вступившим в законную силу судебным определением от 30 ноября 2015 г. было признано недействительным как сделка с предпочтением соглашение от 2 ноября 2013 г. о зачете встречных обязательств «Уральской монтажно-промышленной компании» и «Атомстройэкспорта», восстановлена их взаимная задолженность друг к другу в сумме свыше 185 млн руб. В дальнейшем конкурсный управляющий взыскал восстановленную задолженность с «Атомстройэкспорта» (дело № А43-1207/2017), который фактически погасил долг в ноябре 2018 г. При этом «Атомстройэкспорт» является мажоритарным конкурсным кредитором «Уральской монтажно-промышленной компании».
В конце 2019 г. конкурсным управляющим компанией стал Максим Гавришов. В процедуре конкурсного производства был образован комитет кредиторов должника, состоящий из Дмитрия Грачёва, Михаила Таразанова и Эвелины Цигулевой. Комитет по инициативе Дмитрия Грачёва и Михаила Таразанова включил в повестку дня вопросы о необходимости размещения в целях пополнения конкурсной массы денежных средств, находящихся на счете должника, в коммерческих учреждениях на следующих условиях: в виде займов по ставке не ниже 6,5% годовых, на срок не более шести месяцев, с выплатой процентов один раз в месяц и возможностью пролонгации договора займа, а также о предоставлении конкурсному управляющему компанией права на подписание договора займа и платежных документов, связанных с выполнением этого решения комитета кредиторов. За принятие этого решения 2 июля 2020 г. проголосовали инициаторы, являющиеся работниками организации, входящей в группу компаний ASE. Членами комитета кредиторов не определялась коммерческая организация – заемщик.
Тогда же Максим Гавришов подписал договор займа с ООО «Эрида», на следующий день он перечислил 185 млн руб. этой фирме, которые ранее поступили на счет должника от «Атомстройэкспорта» вследствие оспаривания сделки с предпочтением. Общество «Эрида», как позднее выяснилось, относилось к числу организаций, подозреваемых в отмывании денежных средств. Всю полученную сумму займа оно направило иностранному юрлицу. Обязательства по возврату суммы займа не были исполнены, в ходе возбужденного исполнительного производства в отношении «Эриды» долг не был погашен.
В середине апреля 2021 г. по заявлению ФНС России решение комитета кредиторов о размещении денежных средств на условиях договора займа было признано недействительным. Суд счел, что вынесенные на голосование вопросы относились к исключительной сфере полномочий конкурсного управляющего, комитет кредиторов не мог принимать обязывающие управляющего решения в этой сфере. Тогда же суд удовлетворил заявления «Атомстройэкспорта» и ФНС о взыскании с арбитражного управляющего Максима Гавришова в пользу «Уральской монтажно-промышленной компании» 185 млн руб. убытков, признав, что, исполняя полномочия руководителя должника, он не проанализировал финансовое положение заемщика и не проявил должную осмотрительность при выборе контрагента.
Далее новый конкурсный управляющий имуществом должника Максим Шильцов обратился в суд с заявлением о взыскании 185 млн руб. с мажоритарного кредитора «Атомстройэкспорта» в возмещение убытков. Он ссылался на то, что до настоящего времени заемные средства так и не были возвращены в конкурсную массу, решение по вопросу об их размещении принято за счет голосов членов комитета кредиторов, являющихся работниками организации, входящей в группу компаний ASE, в которую входит и «Атомстройэкспорт», т.е. аффилированное с должником лицо. Суд отказал в удовлетворении этого заявления со ссылкой на то, что уменьшение конкурсной массы произошло вследствие действий арбитражного управляющего Максима Гавришова, принятое членами комитета кредиторов решение не находится в прямой причинно-следственной связи с убытками, возникшими на стороне должника и ее кредиторов.
В свою очередь апелляция отменила решение первой инстанции и удовлетворила заявление конкурсного управляющего. Апелляционный суд по собственной инициативе исследовал материалы иного обособленного спора – о взыскании убытков с арбитражного управляющего Максима Гавришова, в рамках которого тот ссылался на то, что проект договора займа с указанием заемщика, ранее подписанный им, он получил на свой электронный почтовый ящик с электронного адреса, который, по его мнению, был адресом Евгения Налевина, связанного с «Атомстройэкспортом». Апелляция пришла к выводу, что в результате принятия решения комитетом кредиторов в лице работников группы компаний ASE и заключения договора займа с неблагонадежным контрагентом, подготовленного Евгением Налевиным, конкурсная масса должника уменьшилась на 185 млн руб. Эта сумма взыскана с «Атомстройэкспорта» как сопричинителя убытков наряду с управляющим Максимом Гавришовым. Кассация поддержала эти выводы.
Изучив кассационную жалобу «Атомстройэкспорта», Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда, в частности, напомнила, что процессуальное законодательство не содержит норм, позволяющих суду по собственной инициативе изменять основание заявления с целью более эффективной защиты конкурсной массы. Соответствующие полномочия могут быть реализованы только самим управляющим путем подачи соответствующего ходатайства.
В этом споре, как заметил ВС, предметом рассматриваемого заявления является требование о возмещении кассатором убытков как их сопричинителем, основанием иска – формирование комитета кредиторов обществом как мажоритарным кредитором, включение двумя членами комитета кредиторов в повестку дня вопроса о размещении денег и принятие по этому вопросу положительного решения за счет их голосов, выдача этим физлицам доверенностей на представление интересов «Атомстройэкспорта», наличие у них трудовых отношений с организацией, входящей вместе с «Атомстройэкспортом» в одну и ту же группу компаний ASE.
Первая инстанция пришла к верному выводу об отсутствии прямой причинно-следственной связи между действиями или бездействием «Атомстройэкспорта», которые вменялись ему управляющим, и убытками, возникшими на стороне «Уральской монтажно-промышленной компании», указал Суд. Дело в том, что члены комитета кредиторов не являются представителями конкурсного кредитора или уполномоченного органа, при принятии решений они действуют самостоятельно и от своего имени. Право на участие в комитете кредиторов носит личный характер, недопустима передача членом комитета кредиторов права голоса иному лицу. Значит, ответственность за убытки, причиненные решениями комитета кредиторов, не может автоматически возлагаться на кредитора, избравшего членов комитета. Для этого истцу нужно доказать, что при принятии решения члены комитета кредиторов действовали во исполнение указаний кредитора.
«Предполагается, что такие указания были даны, если решение комитета направлено на извлечение имущественной или иной выгоды кредитором. Равным образом конкурсный кредитор отвечает за действия членов комитета кредиторов, если предложенные им кандидаты явно некомпетентны (если этим кандидатам, с точки зрения любого разумного участника гражданского оборота, явно не хватало знаний и умений для принятия взвешенных управленческий решений) или если на момент избрания кандидаты уже были замечены в недобросовестном поведении, подорвавшем доверие к ним и создавшем у обычных участников оборота обоснованные сомнения в возможности надлежащего ведения ими дел в комитете кредиторов (кредитор отвечает за избрание очевидно неразумных или явно недобросовестных кандидатов – п. 1 и 4 ст. 10 ГК РФ)», – заметил Верховный Суд.
В рассматриваемом случае, указал ВС, конкурсным управляющим, иными заинтересованными лицами не представлялись доказательства дачи членам комитета кредиторов указаний со стороны «Атомстройэкспорта», группы компаний ASE по рассматриваемому вопросу, а также доказательства наличия какой-либо связи этой группы с иностранным юрлицом, которое в итоге получило деньги. В отсутствие соответствующих доказательств «Атомстройэкспорт», группа компаний ASE не могли быть признаны выгодоприобретателями операций по размещению средств. Наоборот, они являются потерпевшими: из конкурсной массы выбыли взысканные с «Атомстройэкспорта» средства, часть которых должна была пойти на проведение расчетов с самим «Атомстройэкспортом» как с мажоритарным кредитором. Фактически группа ASE пострадала дважды: сначала из конкурсной массы вывели актив, за счет которого она справедливо рассчитывала получить удовлетворение, затем по итогам рассмотрения спора апелляцией с участника группы взыскали выведенное.
В материалах дела также нет свидетельств того, что Дмитрий Грачёв и Михаил Таразанов на момент их избрания в комитет кредиторов были заведомо неразумными или недобросовестными кандидатами. У апелляции и суда округа не имелось оснований для возложения на «Атомстройэкспорт» ответственности за решение, принятое указанными лицами. Более того, решение о возмездном размещении денег в любом случае не было необходимой причиной возникновения убытков на стороне должника. Убытки образовались по иной причине: из-за выбора неблагонадежного заемщика, однако комитет кредиторов не определял заемщика, заключил ВС.
Кроме того, апелляция также рассмотрела спор по измененному ею самой основанию, т.е. по требованию о возмещении убытков в связи с выбором заемщика, связанного с обществом, Евгением Налевиным. Это основание не заявлялось в суде первой инстанции. Даже в апелляционной жалобе конкурсный управляющий не приводил такие доводы, он указывал обратное: «фактические обстоятельства дела верно и исчерпывающе установлены судом первой инстанции». В жалобе же управляющий не соглашался лишь с правовым выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для возмещения убытков «Атомстройэкспорту». Верховный Суд подчеркнул, что таким образом апелляция нарушила основополагающие принципы арбитражного процесса.
Сам процесс в апелляции не был состязательным: как уже отмечалось, вопрос о Евгении Налевине как о лице, подыскавшем конкретного заемщика, не затрагивался управляющим ни в заявлении, ни в апелляционной жалобе, поэтому «Атомстройэкспорт» не видел необходимости давать объяснения и высказывать свои соображения по этому вопросу, представлять соответствующие доказательства. Суждения апелляции опираются лишь на имеющиеся в материалах иного обособленного спора пояснения заинтересованного субъекта – арбитражного управляющего Максима Гавришова, а также на представленный им документ – нотариальный протокол осмотра, которые не были положены новым управляющим в основу этого иска и именно поэтому не оспаривались «Атомстройэкспортом».
Помимо этого принадлежность конкретного адреса электронной почты Евгению Налевину не была установлена апелляцией. Этот адрес не является корпоративным адресом общества либо какой-либо организации, входящей в группу компаний ASE. Это личный адрес, зарегистрированный на общедоступном бесплатном почтовом сервисе, использующем домен «@list.ru». Из судебного акта апелляции вообще неясно, какие отношения связывали «Атомстройэкспорт» и Евгения Налевина, почему его действия (даже если он действительно выбрал заемщика) могли быть квалифицированы в качестве действий самого «Атомстройэкспорта» или в качестве иных действий, за которые это хозобщество отвечает.
В связи с этим Верховный Суд отменил постановления апелляции и окружного суда, оставив силе определение первой инстанции.
Управляющий партнер юридической компании «ЮКО» Юлия Иванова считает, что Верховный Суд отразил важную правовую позицию о возможности и основаниях взыскания убытков, причиненных решениями комитета кредиторов, с кредитора, избравшего членов комитета. «ВС РФ указал, что по общему правилу ответственность за убытки, причиненные решениями комитета кредиторов, не может автоматически возлагаться на кредитора, избравшего членов комитета. Вместе с тем из этого правила есть исключения. Так, такой кредитор может быть привлечен к гражданско-правовой ответственности, если истцом будет доказано, что при принятии решения члены комитета кредиторов действовали во исполнение указаний кредитора, направленных на извлечение имущественной или иной выгоды кредитором. Кроме того, ВС указал, что кредитор отвечает за действия членов комитета кредиторов, если предложенные им кандидаты заведомо некомпетентны, неразумны или недобросовестны. Дополнительно необходимо отметить: в комментируемом определении ВС справедливо отметил, что убытки у должника образовались по причине выбора неблагонадежного заемщика, которого комитет кредиторов не определял. В целом правовая позиция ВС внесет ясность в этот проблемный вопрос», – заключила она.
Адвокат, руководитель практики разрешения споров и международного арбитража ART DE LEX Артур Зурабян отметил, что в этом определении ВС РФ разъяснил разграничение оснований ответственности мажоритарного кредитора за деятельность сформированного им комитета кредиторов и конкурсного управляющего. «Вопрос важный, так как, действительно, влияние мажоритарного кредитора на поведение конкурсного управляющего довольно велико. Именно мажоритарный кредитор предлагает суду кандидатуру конкурсного управляющего, которая в подавляющем большинстве случаев и утверждается судом. Именно мажоритарный кредитор может обеспечить решение собрания кредиторов с констатацией допущенных конкурсным управляющим нарушений. И в этом случае даже при отсутствии негативных для общества последствий управляющий будет отстранен судом. Именно мажоритарный кредитор контролирует деятельность конкурсного управляющего через механизмы собрания кредиторов/комитета кредиторов», – напомнил он.
Вместе с тем, по словам эксперта, у конкурсного управляющего в конечном счете больше самостоятельности и усмотрения, чем у классического единоличного исполнительного органа. «Это обусловлено тем, что единоличный исполнительный орган по общему правилу выполняет решения мажоритарного участника и действует в его интересах. Разумеется, такие интересы не должны существенным образом нарушать права самого общества. В банкротстве же конкурсный управляющий в условиях заведомой недостаточности конкурсной массы для удовлетворения всех заявленных требований должен действовать в интересах всех кредиторов. И комитет кредиторов, хотя и близок совету директоров хозяйственного общества, не может связывать конкурсного управляющего своими решениями под угрозой увольнения. В рассматриваемом случае комитет кредиторов лишь принял решение о том, что должник может предоставлять имеющиеся в его распоряжении денежные средства на условиях договора займа на определенных условиях. Да, не исключено, что мажоритарный кредитор хотел таким образом сравнительно дешево попользоваться своими же, по сути, деньгами, которые в конечном счете ему и предназначались. Хотя из судебных актов доказанности таких обстоятельств не следует, но в таком случае мажоритарный кредитор ответил бы за разницу между рыночной стоимостью кредитных ресурсов и ставкой по договору займа, но не более того», – заметил Артур Зурабян.
Он добавил, что конкурсный управляющий предоставил эти средства компании, которая вывела полученные средства за рубеж и не вернула заем. «Какого-либо влияния на такое решение со стороны мажоритарного кредитора либо полученной им в конечном счете выгоды доказано не было. Справедливо, что в этой ситуации ВС оставил в силе судебный акт первой инстанции, которым суд первой инстанции решил взыскать утраченные 185 млн руб. с конкурсного управляющего, так как именно он должен был проанализировать состояние заемщика и проявить должную осмотрительность при его выборе. Безусловно, в такой ситуации мажоритарный кредитор отвечать не должен», – заключил Артур Зурабян.
Управляющий партнер юридической компании NERRA Руслан Губайдулин заметил: в рассматриваемом случае ВС РФ вновь подтвердил, что ответственность за сохранность имущества должника возложена на арбитражного управляющего. «Именно он принимает решение и выбирает контрагентов, даже если его действия продиктованы одобрением со стороны членов комитета кредиторов. Правовой подход ВС в этом деле также четко разграничивает ответственность членов комитета кредиторов и конкурсного кредитора, который выбрал их для осуществления контроля за процедурой банкротства. ВС не позволил создать прецедент, где мажоритарный кредитор будет отвечать за действия членов комитета кредиторов. Эта позиция выглядит логичной, так как мажоритарными кредиторами чаще всего выступают банки или уполномоченные органы. В то же время ВС оставляет возможность для рассмотрения вопроса о привлечении мажоритарного кредитора к ответственности в случае, если будет доказано, что члены комитета кредиторов действовали в интересах мажоритарного кредитора и тот выступил выгодоприобретателем от их неправомерных действий. Полагаю, что при таком развитии событий к ответственности в виде возмещения убытков должны быть привлечены как члены комитета кредиторов, так и сам кредитор, который их избрал», – подытожил он.