Группа депутатов предлагает переработать механизм субсидиарной ответственности, дав бизнесу «право на ошибку». Верховный суд разъяснил, как продавать имущество естественных монополий с торгов, а еще разобрался с проблемой взыскания судебных расходов в рамках банкротства. Арбитражным управляющим дали бесплатный доступ к реестру транспортных средств, а гражданам стали чаще отказывать в списании долгов в процедурах личных банкротств. Некоторые проблемы института банкротства, в том числе идущей реформы, обсудили на ПМЮФ.
Законодательство и инициативы
Реформа субсидиарной ответственности
Депутаты Владислав Даванков, Сардана Авксентьева и Александр Демин внесли в Госдуму законопроект № 1271176-8 с поправками к ФЗ «О банкротстве», призванный ограничить практику веерного привлечения топ-менеджеров к ответственности и защитить их от «пожизненной долговой кабалы». Авторы инициативы указывают на рекордный рост числа судебных взысканий — более 3300 случаев за 2025 год. В связи с этим они предлагают закрепить право бизнеса на «управленческую ошибку» и привлекать к субсидиарной ответственности исключительно за умышленные действия, направленные на причинение вреда кредиторам.
Проект закона перекладывает бремя доказывания умысла на заявителя, вводит презумпцию долевого, а не солидарного характера ответственности и позволяет судам снижать суммы выплат при их явной несоразмерности нарушению. Кроме того, документ предусматривает механизм «второго шанса»: человека могут полностью освободить от долгов по субсидиарке через десять лет после вступления в силу судебного акта при условии его добросовестного участия в повторной процедуре банкротства.
Новый порядок признания мер по финансовому оздоровлению банков
В п. 5 и п. 17 ст. 189.49 закона «О банкротстве» внесли изменения, уточняющие условия завершения процедур по спасению кредитных организаций (ФЗ от 10.06.2026 № 174). Часть изменений вступила в силу с 21 июня. Меры по предупреждению банкротства банка, проводимые при участии Центробанка или Агентства по страхованию вкладов, будут официально признаваться осуществленными, если должник реорганизован через присоединение к другому банку. Обязательным условием для этого будет проведение процедуры в строгом соответствии с утвержденным планом участия ЦБ или АСВ в предупреждении банкротства.
Практика
Продажа имущества субъектов естественных монополий
В деле о банкротстве Самарского подшипникового завода конкурсный управляющий объединил в один лот электросетевое оборудование, насосные станции и очистные сооружения. Победителем торгов стала компания «Афина», но смежные сетевые организации оспорили результат, заявив, что такая структура лота ограничила конкуренцию и не позволила им поучаствовать в процедуре (дело № А55-8849/2017). Три инстанции отказали в иске: заявители не имеют права оспаривать торги, поскольку не подавали заявки на участие и не кредиторы завода.
Верховный суд отменил эти решения, пояснив, что имущество субъекта естественной монополии должно продаваться отдельно от прочих активов из-за действующих для него специальных правил. Включение в лот разнородных объектов создает искусственные барьеры для участников, а незаконное формирование условий торгов позволяет оспаривать их результаты даже тем лицам, которые не смогли подать заявку именно из-за этих ограничений.
По словам партнера NERRA Александра Михайлова, позиция ВС в этом деле вызывает неоднозначные впечатления. Безусловно, заслуживает поддержки тезис о том, что в состав единого лота при банкротстве субъекта естественной монополии должно включаться исключительно имущество, прямо используемое для производства или реализации товаров, работ, услуг в условиях естественной монополии. Этот подход — логичное и последовательное развитие положений абзаца второго п. 1 ст. 201 закона «О банкротстве», утверждает эксперт.
Особое сожаление, по мнению Михайлова, вызывает то, что высшая инстанция не предложила арбитражным управляющим каких-либо четких критериев или рекомендаций по порядку выделения и обособления такого имущества, особенно в таких сложных ситуациях. В результате позиция частично устранила правовую неопределенность при формировании лотов в банкротстве субъектов естественных монополий, но усложнила правоприменительную практику для арбитражных управляющих.
Расчет вознаграждения управляющего на основе ликвидационной квоты
Арбитражный управляющий банкротящегося негосударственного пенсионного фонда потребовал выплатить ему процентное вознаграждение в размере 21 млн руб., которое рассчитали как 7% от суммы, направленной учредителю фонда в порядке распределения ликвидационной квоты. Три инстанции отказали в иске, посчитав, что выплаты собственникам не относятся к требованиям конкурсного кредитора, от суммы которых по закону зависит размер процентов управляющего (дело № А40-190264/2018). Против требований возражал Центробанк, указывая на отсутствие оснований для выплаты. Верховный суд отменил эти решения, разъяснив, что учредители получают выгоду от действий управляющего наравне с кредиторами, а значит, должны оплачивать его услуги. Имущество, направленное на ликвидационную квоту, должно учитываться при расчете процентов, но при этом суды вправе снизить итоговую сумму, если она несоразмерна реальному вкладу управляющего в процедуру. ВС направил спор на новое рассмотрение в первую инстанцию.
Признавая возможность учитывать ликвидационную квоту при расчете процентного вознаграждения, Верховный суд сохранил необходимый баланс интересов участников дела о банкротстве, считает Анатолий Беседин, канд. юрид. наук, генеральный директор ЭЛКО профи Высшая инстанция одновременно указала на необходимость оценки соразмерности заявленного вознаграждения объему, сложности и качеству выполненной управляющим работы, напомнив о механизме его снижения, предусмотренном в п. 18 ст. 20.6 закона «О банкротстве». «В большинстве процедур именно поиск и возврат активов, оспаривание сделок и привлечение контролирующих лиц к ответственности — это единственный источник формирования конкурсной массы. И сформулированная ВС позиция позволяет сохранить главный принцип расчета процентного вознаграждения: за успешную работу управляющего нужно адекватно вознаграждать», — рассуждает эксперт.
Управляющий партнер NERRA Руслан Губайдулин напоминает, что процентная часть вознаграждения управляющих всегда рассматривается не как формальная плата за проведение процедуры, а как стимулирующий механизм, который прямо зависит от результата работы. Эту позицию Верховный суд последовательно развивает в обзорах судебной практики, связывая размер вознаграждения с реальным вкладом управляющего в пополнение конкурсной массы.
