Налоговый арест: усиление тенденций публичного приоритета в делах о банкротстве
Еще совсем недавно профессиональное сообщество горячо приветствовало определение СКЭС ВС РФ от 11 июля 2025 г. № 306-ЭС24-23083(2) по делу № А72-19547/2022, в котором указывалось, что нормы Закона о банкротстве являются специальными по отношению к налоговым, а правоотношения, связанные с банкротством, основаны на принципе равенства кредиторов. Требования кредиторов, относящиеся к одной категории выплат, не допускают введения судом, рассматривающим дело о несостоятельности, различного режима удовлетворения в зависимости от формальных (процедурных) критериев, не связанных с материально-правовой природой этих требований (таких, как результат разрешения ходатайства о наложении ареста).
В сентябре 2025 г. ФНС России и Генеральная прокуратура РФ обратились за надзорными жалобами в Президиум ВС РФ по данному делу.
7 ноября 2025 г. Верховным Судом РФ истребовано дело.
19 ноября 2025 г. Президиум ВС РФ утвердил «Вопрос-ответ о применении налогового ареста в банкротстве», который содержит совершенно противоположную правовую позицию. В новом документе разъяснено, что арест, наложенный налоговым органом в соответствии с Налоговым кодексом РФ, порождает залог в силу закона (п. 2.1 ст. 73 НК РФ). В результате требования ФНС в деле о банкротстве должны признаваться обеспеченными залогом, что наделяет налоговый орган правами залогодержателя. Кроме того, Президиум подчеркнул публично-правовую природу этих мер и их защиту и указал на ограничение оспаривания таких мер по правилам о предпочтительных сделках.
В тот же день, 19 ноября 2025 г., Генеральная прокуратура РФ подает ходатайство о возвращении надзорной жалобы, а 24 ноября это делает и ФНС России.
26 ноября 2025 г. ФНС России обратилась в ВС РФ с заявлением о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам, которое принято к производству. Насколько «вопрос-ответ» Президиума ВС РФ может являться основанием для пересмотра судебного акта, узнаем 18 декабря 2025 г., но что-то подсказывает, итог будет предсказуемым.
Отдельно стоит отметить, что вопрос арестного залога в банкротстве планировалось урегулировать в рамках широко известного законопроекта № 1172553-7 «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и отдельные законодательные акты Российской Федерации» в виде предлагаемого п. 8 ст. 138 Закона о банкротстве.
Мнение Руслана Губайдулина
Полагаю, что мы вступили в фазу развития отечественного института банкротства, где в первую очередь будут соблюдаться интересы государства и бюджета. Это неудивительно и логично, с учетом общей геополитической и экономической обстановки.
Серьезным шагом на этом пути стало постановление Конституционного Суда РФ № 16-П от 9 апреля 2024 г., где позиция КС заключалась в том, что имущественные налоги, которые возникли в процедуре банкротства от залогового имущества, будут удовлетворяться в приоритетном порядке до распределения денежных средств залоговому кредитору. Пени будут гаситься также преимущественно. Таким образом, судебная власть перераспределила большой денежный поток, который должен был поступать в адрес системных залоговых кредиторов (именно банки являются у нас залоговыми кредиторами чаще всего), в пользу бюджета. Данная позиция, безусловно, скажется на дальнейшей выдаче кредитов и получении обеспечения. Требования к залогам существенно возрастут.
Вскоре после этого, в 2025 г., Верховный Суд решил пойти дальше и наделил уполномоченный орган правами залогового кредитора, оставив не у дел всех иных кредиторов, которые и так уже пострадали от взаимодействия с должником. Получается ситуация, при которой кредиторы, кроме налоговой и банков, могут рассчитывать хоть на что-то только при оспаривании сделок, при взыскании дебиторской задолженности (если на нее не будет наложен арест со стороны уполномоченного органа) или при привлечении к субсидиарной ответственности. Во всех трех случаях мало просто получить судебный акт, нужно также получить его реальное исполнение, что на практике зачастую не реализуется.
Параллельно с этим в последние годы у нас активно развивается механизм внебанкротной субсидиарной ответственности. Возможно, нам как бы намекают, что нет необходимости в процедуре банкротства, где все долго и дорого. Вот вам простой путь для получения исполнительного листа на руководителя и бенефициара должника, чтобы потом бегать за его активами в его личном банкротстве. Опять же, данный механизм возможен только в случае, если нет активов у должника или бизнес оказался брошенным.
Если хоть какие-то активы у должника имеются, то это либо залоги банков, либо на них будет наложен арест со стороны налогового органа. В любом случае, обычному кредитору не на что будет рассчитывать, кроме как получить исполнительный лист через 3–4 года по результату привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности. И даже там, следуя логике текущего тренда, будут аресты налоговой и залоги банков.
Думается, что в скором времени будет четко видно и понятно, что институт банкротства существует только для двух лиц – это налоговая и банковский сектор. Изменений в обратную сторону не ожидается, по крайней мере в ближайшей перспективе.
Мнение Александра Михайлова
Несмотря на сильное искушение впасть в уныние, считаю необходимым взглянуть на ситуацию с прагматичной точки зрения. Причины профискального уклона позиции Президиума ВС РФ понятны и лежат в плоскости фискальных интересов государства. Безусловно, юридическое сообщество должно и будет обсуждать юридическую «чистоту», форму и силу данной правовой позиции, насколько внезапно и противоречиво она была утверждена.
Однако важно подчеркнуть: пока это только правовая позиция Верховного Суда. Это означает, что остается возможность ее преодоления через обращение в Конституционный Суд РФ, а также путем прямого изменения закона.
С экономической точки зрения сложившийся подход губителен. За последние несколько лет уполномоченный орган получил столько преференций, особенно в вопросах очередности отдельных видов налогов, что ни о каком равенстве с конкурсными кредиторами речи не идет.
По данным «Интерфакса», подавляющее большинство дел заканчивается конкурсным производством (99%), цель которого – справедливое удовлетворение требований кредиторов и перераспределение активов в экономике. Налоговый «арестный залог», имеющий приоритет и не подлежащий оспариванию в рамках дела о банкротстве, делает участие конкурсных кредиторов в банкротстве контрагентов бессмысленным, так как большая часть конкурсной массы (если не вся) уйдет на погашение обязательных платежей.
В итоге перекос в распределении ресурсов в ущерб бизнесу еще больше усугубляется, что будет сдерживать экономический рост.
Почему я вижу основания для сохранения осторожного оптимизма?
Уверен, что сложившаяся дисбалансная практика достаточно быстро проявит свои негативные последствия. В среднесрочной перспективе, при изменении внешних условий, эти подходы будут либо изменены, либо пересмотрены. И сделано это может быть достаточно быстро, как только остро возникнет запрос на стимулирование экономики.