В Госдуму внесли масштабный законопроект о реформе института банкротства

В Госдуму группа сенаторов и депутатов внесла законопроект о реформе института банкротства. Документ (№ 1188799-8) размещен в электронной базе документов парламента 26 марта 2026 г.

Авторами законопроекта указаны глава комитета Госдумы по вопросам собственности Сергей Гаврилов, его заместители Сергей Тен и Иван Сухарев, сенаторы Андрей Клишас, Николай Журавлев и Александр Шендерюк-Жидков. Гаврилов сообщил журналистам, что документ подготовлен депутатами и Минэкономразвития, к нему нет концептуальных возражений у Государственно-правового управления президента РФ, Банка России, крупнейших банков-кредиторов и предприятий реального сектора.

Внесенный в мае 2021 г. правительством РФ законопроект о комплексной реформе института банкротства вызвал множество споров и замечаний и до сих пор не рассмотрен Госдумой даже в первом чтении. Новый документ призван заменить застопорившуюся инициативу.

По мнению Александра Михайлова, партнера Юридической компании NERRA, одними из основных изменений являются переработка досудебной санации, которая ранее практически никогда не применялась, а также введение комплексного соглашения о санации, представляющей собой гибридную форму досудебного и судебного урегулирования между должником и кредиторами.

С одной стороны, анализирует он, предлагаемыми изменениями частично убраны препятствия, мешавшие применять указанный механизм (например, введены ограничения на оспаривание соглашений о санации при соблюдении определенных условий), но, с другой стороны, регулирование комплексного соглашения о санации содержит несколько спорных моментов, из-за чего предположить, насколько данный инструмент будет эффективным, достаточно проблематично.

Так, условие относительно реструктуризации обязательных платежей в зависимости от позиции ФНС сможет свети на нет любой предлагаемый план по выходу из кризиса, а возможность понуждения миноритарных кредиторов принять условия комплексного соглашения о санации при простом большинстве (а не хотя бы квалифицированном) в очередной раз показывает, что Закон о банкротстве работает в первую очередь в интересах крупных, системных кредиторов, полагает он.

Наиболее интересным, по его словам, представляется добавление новой процедуры банкротства юридических лиц – реструктуризации долгов, которую можно ввести в отношении должника вместо процедуры наблюдения. Учитывая значительную гибкость и широкий инструментарий предлагаемой процедуры, невольно возникает вопрос о целесообразности сохранения непопулярных нынче процедур финансового оздоровления и внешнего управления. Более жесткое разграничение ликвидационных и реабилитационных процедур усматривается в том, что по умолчанию должник в ходе конкурсного производства обязан прекратить хозяйственную деятельность в течение года. Продолжение деятельности возможно только в отдельных случаях, например, если за это проголосует собрание кредиторов. Однако кредиторы, проголосовавшие за продолжение деятельности, могут впоследствии быть привлечены к ответственности по требованию иных кредиторов, в том числе кредиторов по текущим платежам, если такая деятельность окажется убыточной, предупредил он.

В банкротстве, констатировал Александр Михайлов, давно назревала необходимость усиления ответственности кредиторов за свои действия в рамках процедуры банкротства, однако в данном конкретном случае в подавляющем большинстве ситуаций должники будут вынуждены прекращать своею деятельность из-за опасений кредиторов, что, в свою очередь, не всегда будет идти на пользу достижению целей конкурсного производства, предположил он.

Также изменения коснулись наболевшей проблемы с фиксированным вознаграждением арбитражных управляющих, но не особо кардинально. Например, при более подробном рассмотрении вознаграждения конкурсного управляющего (90 тыс. руб. за первые 9 месяцев и 30 тыс. руб. – за последующие) становится понятно, что на дистанции экономический эффект такого изменения сокращается, заметил он.

Так, по данным Федресурса, привел он, среднее время проведения конкурсного производства за 2025 г. составляет около 3,5 г., следовательно, среднее ежемесячное вознаграждение конкурсного управляющего за такой период составит всего 42 857,17 рублей. При этом процентное вознаграждение тоже пересмотрено, причем таким образом, что возникает «пороговый эффект»: размер процентов может резко измениться при переходе суммы реализации через установленные лимиты (например, при продаже имущества на сумму чуть более 100 млн рублей управляющий может получить меньше, чем при продаже на сумму чуть менее 100 млн рублей), что не всегда стимулирует управляющего к максимальному увеличению цены, подчеркнул Александр Михайлов.

Установление лимитов вознаграждения в твердой сумме может в будущем привести к той же проблеме, что имеется на текущий момент с фиксированным вознаграждением: из-за инфляции эти суммы должны пересматриваться, чего законодатель избегает. При этом, по его мнению, похвально введение процентного вознаграждения за оспаривание сделок, что действительно может стимулировать управляющих более качественно проводить процедуру, однако возможно потребуется уточнение, как оно соотносится в отдельных случаях со стимулирующим вознаграждением управляющего при привлечении контролирующих должника лиц (КДЛ) к субсидиарной ответственности, особенно если одни и те же фактические обстоятельства (например, вывод активов) являются основанием и для оспаривания сделок, и для субсидиарной ответственности.